Шановні відвідувачі сайту!!!

На даному сайті розміщені план-конспекти уроків, короткий та повний обсяг творів із шкільної програми, біографії та портрети письменнників, матеріали для підготовки до ЗНО, багато теоретичного матеріалу з української мови і літератури, літературні ігри, матеріали для проведення гурткової роботи, календарне планування на всі предмети, презентації для уроків, дуже багато творів за шкільною програмою та багато іншого цікавого матеріалу. Маєте пропозиції та побажання пишіть адміністратору, всі вони будуть обов'язково враховані!!!

P.S. Вибачте за рекламу на сайті. Це необхідність для подальшого сталого розвитку даного ресурсу.

СОЧИНЕНИЯ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ М. И.ЦВЕТАЕВА Исповедальная лирика Марины Цветаевой
Додав: admin
Коментарів: 0
Додано: 16-12-2013, 11:37

СОЧИНЕНИЯ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

М. И. ЦВЕТАЕВА

Исповедальная лирика Марины Цветаевой

Мои стихи — дневник.

М. Цветаева

Замечательный русский поэт Марина Цветаева однажды сказала: "Я не верю стихам, которые — льются. Рвутся — да!" И доказывала это на протяжении всей жизни собствен­ными — рвущимися из сердца — строками. Это были удиви­тельно живые стихи о пережитом, не просто о выстраданном — о потрясшем. И в них всегда было и есть дыхание. В самом прямом смысле: слышно, как человек дышит. Все стихи Цветаевой имеют источник, имя которому — душа поэта.

Если душародиласъ крылатой — Что ей хоромы — и что ей хаты/

Даже в самых первых, наивных, но уже талантливых сти­хах проявилось лучшее качество Цветаевой как поэта — тож­дество между личностью, жизнью и словом. Вот почему мы говорим, что вся поэзия ее — исповедь!

В октябре 1910 года Цветаева, еще ученица гимназии, на собственные деньги издает свой первый сборник стихов "Ве­черний альбом". Первая книга - дневник очень наблюда­тельного и одаренного ребенка: ничего не выдумано, ничего не приукрашено — все прожито ею:

Ах, этот мир и счастье быть на свете Еще невзрослый передаст ли стих?

Уже в первой книге есть предельная искренность, ясно выраженная индивидуальность, даже нота трагизма среди наи­вных и светлых стихов:

Ты дал мне детство — лучше сказки И дай мне смерть — в семнадцать лет —

На такие "детские стихир откликнулись настоящие мас­тера. М. Волошин писал, что эти стихи "нужно читать под­ряд, как дневник, и тогда каждая строчка будет понятна и уместна". Об интимности, исповедальности стихов Марины Цветаевой писал в 1910 году и В. Брюсов: "Когда читаешь ее книги, минутами становится неловко, словно заглянул нескром­но через полузакрытое окно в чужую квартиру... Появляются уже не поэтические создания, но просто страницы чужого днев­ника".

Первые стихи — это обращение к матери, разговор с сест­рой Асей, с подругами, признание в любви, поклонение Напо­леону, размышления о смерти, любви, жизни. Это все, чем полна девочка в начале жизни, в светлых надеждах, в роман­тических мечтах:

Храни, Господь, твой голос звонкий И мудрый ум в 16 лет!

Своего возлюбленного и мужа Марина Цветаева звала в стихах "царевичем", "чародеем", и сила ее любви не была тай­ной для читателя. Цветаева не могла любить, не восхищаясь, не преклоняясь:

В его лице я рыцарству верна.

Всем вам, кто жил и умирал без страху, —

Такие — в роковые времена —

Слагают стансы — и идут на плаху.

В 1912 году появляется вторая книга Цветаевой — "Вол­шебный фонарь", а затем в 1913 году — избранное "Из двух книг", куда вошли лучшие стихотворения начинающей по­этессы. Темы и образы этих книг объединяет "детскость" — условная ориентация на романтическое видение мира глаза­ми ребенка; детская влюбленность, непосредственность, любо­вание жизнью. Поэтический язык этих сборников универса­лен и включает традиционный набор символов литературы первого десятилетия XX в. Способность "закреплять теку­щий миг" и автобиографичность стихотворений придают им дневниковую направленность. В предисловии к сборнику "Из двух книг" Цветаева уже открыто говорит о дневниковости: "Все это было. Мои стихи — дневник, моя поэзия — поэзия собственных имен".

Поиск своего нового поэтического "я" отражается в по­эзии Цветаевой 1913—1915 годов, объединенной в сборнике "Юношеские стихотворения" (он не опубликован). Сохраняя дневниковую последовательность, ее творчество "переходит" от условности к вполне жизненной откровенности; особое значение приобретают всевозможные подробности, детали быта. В произведениях тех лет она стремится воплотить то, о чем говорила еще в предисловии к избранному "Из двух книг": "Закрепляйте каждое мгновение, каждый жест — и форму руки, его кинувшей; не только вздох — и вырез губ, с кото­рых он, легкий, слетел. Не презирайте внешнего!.." Поиск нового отразился и на общей организации ее стихов. Она широко использует логическое ударение, переносы, паузы не только для усиления экспрессивности стиха, но и для семан­тического контраста, для создания особого интонационного жеста.

События первой мировой войны вносят новый пафос в русскую поэзию, и в лирике Цветаевой тоже намечается но­вый этап. Предреволюционные годы в ее творчестве отмечены появлением русских фольклорных мотивов, использованием традиций городского "жестокого" романса, частушек, закля­тий. В стихотворениях 1916 года, впоследствии вошедших в "Версты", обретают жизнь такие исконно цветаевские темы, как Россия, поэзия, любовь.

В этот период дочь Цветаевой Аля стала для матери гор­достью, ожиданием чего-то из ряда вон выходящего:

Все будет тебе покорно, И все при тебе — стихи. Ты будешь, как я - бесспорно -И лучше писать стихи...

Ариадна Эфрон и вправду родилась замечательно талант­ливым человеком и смогла бы реализовать свои огромные способности, если бы не трудная ее судьба — сталинские ла­геря, поселение.

Далекая от политики, Марина Цветаева в своей "дневни­ковой" поэзии показала и отношение к революции, стала даже пророчицей:

Свершается страшная спевка, — Обедня еще впереди! Свобода! — Гулящая девка На шалой солдатской груди!

Стихи, написанные в 1917—1920годах, вошли в сборник "Лебединый стан". Оказалось, что не только о чувствах ин­тимных может писать Цветаева: церковная Россия, Москва, юнкера, убитые в Нижнем, Корнилов, белогвардейцы ("белые звезды", "белые праведники") — вот образы этого сборника. Революция и гражданская война с болью прошли сквозь сер­дце Цветаевой, и пришло понимание, как прозрение: больно всем — и белым, и красным!

Белый был — красным стал: Кровь обагрила. Красным был — белым стал: Смерть победила.

Когда прежняя, привычная и понятная жизнь была уже разрушена, когда Цветаева осталась с дочерью, должна была выживать, стихи ее особенно стали похожи на странички дневника. Она начинает одно стихотворение словами: "Ты хочешь знать, как дни проходят?" И стихи рассказывают об этих днях — "Чердачный дворец мой...", "Высоко мое окон­це...", "Сижу без света и без хлеба...", "О, скромный мой

KpOBl"

И самое страшное — смерть от голода двухлетней дочери Ирины — тоже в стихах. Это исповедь матери, которая не смогла спасти двух дочерей и спасла одну!

Дверуки — ласкать, разглаживать Нежные головки пышные. Две руки — и вот одна из них За ночь оказалась лишняя.

По стихам М. Цветаевой можно безошибочно составить ее биографию.

И отъезд из России в 1922 году, и горькие годы эмиграции, и столь же горькое возвращение (дочь, муж, сестра арестова­ны, встречи с ними уже не будет никогда). Экспрессивность и философская глубина, психологизм и мифотворчество, траге­дия разлуки и острота одиночества становятся отличитель­ными чертами поэзии Цветаевой этих лет. Большинство из созданного так и осталось неопубликованным. Последний при­жизненный авторский сборник Цветаевой "После России" вышел в Париже весной 1928 года. В него вошли почти все стихотворения, написанные с лета 1922 по 1925 год. Эта книга, хронологически продолжающая "Ремесло" (апрель 1921 — апрель 1922), по праву считается вершиной лирики по­этессы.

В 1939 году вслед за мужем и дочерью Цветаева с сыном возвратилась на родину. Начавшаяся война, эвакуация за­бросили ее в Елабугу, где 31 августа 1941 года она покончила с собой. И, конечно, все в дневнике: "Мне — совестно, что я еще жива", в записке сыну: "Прости меня, но дальше было бы хуже" и в стихах:

Пора гасить фонарь Наддверный...

Так заканчивается "дневник" Цветаевой, ее повесть о се­бе — ее стихи. Она знала, в чем ее беда — в том, что для нее "нет ни одной внешней вещи, все - в сердце и судьбе".

Она так щедро расточала себя, но от этого становилась только богаче — как источник: чем больше черпаешь из него, тем больше он наполняется. Цветаева нашла точную и мудрую формулу: "Равенство дара души и слова - вот поэт". Ее собственный талант полностью соответствовал этой фор­муле. "Живу, созерцая свою жизнь, всю жизнь — у меня нет возраста и нет лица. Может быть, я - сама жизнь". Цветае­ва права, ставя знак равенства между поэтом и жизнью. Вся сила таланта пошла у нее на то, чтобы выразить эту полноту жизни.

В поэзии виден весь человек. Он весь просвечивается насквозь. Нельзя скрыть ни волнение, ни пустоту, ни по­шлость, ни равнодушие. Марина Цветаева писала все без утайки, молитвенно, навынос. Ее слово — это ее жест, голос, мысль, явь и сон, сердцебиение. Но даже этого всего недо­статочно для характеристики ее манеры, стиля, лично­сти. Скорее так: Цветаева произносит монолог длиной в лирический том, длиной в целую жизнь. Лирика, эпос, драма, статья, перевод, письмо — все это, вместе взятое, дневник жадной к жизни, чуткой, чувствительной, гордой души.

Пляшущим шагом прошла по земле! — Неба

дочь! С полным передником роз! —

Ни ростка не нарушила! Нежной.рукой отведя нецелованный крест, В щедрое небо рванусь за последним приветом. Прорезь зари — и ответной улыбки прорез... Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!

Любовь и Россия в жизни и творчестве Марины Цветаевой

Разбросанным в пыли по магазинам (Где их никто не брал и не берет!) Моим стихам, как драгоценным винам, Настанет свой черед.

М. Цветаева

...Я обращаюсь с требованьем веры И с просьб ой о любви...

М. Цветаева

Русская поэзия— наше великое духовное достояние, наша национальная гордость. Но многих поэтови писате лей забыли, их не печатали, о них не говорили. В связи с большими переменами в последнее время в нашем обществе многие несправедливо забытые имена стали к нам возвра­щаться, их стихи и произведения стали печатать. Это такие замечательные русские поэты как Анна Ахматова, Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Марина Цветаева. Чтобы уз­нать этих людей и понять то, почему их имена были на время забыты, надо вместе с ними прожить жизнь, по­смотреть на нее их глазами, понять ее их сердцем. Из этой великолепной плеяды мне ближе и дороже всех М. И. Цветаева.

Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. Если влияние отца, Ивана Владимировича, универ­ситетского профессора и создателя одного из лучших москов­ских музеев (ныне Музей изобразительных искусств), до поры до времени оставалось скрытым, подспудным, то мать, Мария Александровна, страстно и бурно занималась воспитанием де­тей до самой своей ранней смерти. "После такой матери мне осталось только одно: стать поэтом", — вспоминала дочь.

Характер у Марины Цветаевой был трудный, неровный, неустойчивый. Илья Эренбург, хорошо знавший ее в моло­дости, говорит: "Марина Цветаева совмещала в себе старо­модную учтивость и бунтарство, пиетет перед гармонией и любовь к душевному косноязычию, предельную гордость и предельную простоту. Ее жизнь была клубком прозрений и ошибок".

Жила она сложно и трудно, не знала и не искала ни по­коя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности, искренне утверждала, что "чувство собственности" у нее "ограничивается детьми и тетрадями". Жизнью Марины Цве­таевой с детства и до кончины правило воображение. Воображение, взросшее на книгах.

Красною кистью Рябина зажглась. Падали листья. Яродиласъ.

Детство, юность и молодость Марины Ивановны прошли в Москве и в тихой подмосковной Тарусе, отчасти за границей. Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, доволь­но бессистемно.

Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски, по-немецки), печататься — с ше­стнадцати. Появились первые наивные стихи, а затем — днев­ники и письма.

В 1910 году она выпускает довольно объемный сборник "Вечерний альбом". Его заметили и одобрили такие влия­тельные и взыскательные критики, как В. Брюсов, Н. Гуми­лев, М. Волошин.

Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подку­пали своей талантливостью, известным своеобразием и непосредственностью. На этом сошлись все рецензенты. Строгий Брюсов особенно похвалил ее за то, что она безбояз­ненно вводит в поэзию "повседневность", "непосредственные черты жизни".

В этом альбоме Цветаева облекает свои переживания в лирические стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о верности любящей:

Ты все мне поведал — так рано! Я все разглядела — так поздно! В сердцах наших вечная рана, В глазах молчаливый вопрос...

Темнеет... Захлопнули ставни, Над всем приближение ночи... Люблю тебя,призрачно-давний, Тебя одного - и навек!

В ее стихах появляется лирическая героиня — молодая девушка, мечтающая о любви. "Вечерний альбом" - это скрытое посвящение. Перед каждым разделом — эпиграф, а то и два: из Ростана и Библии. Некоторые стихи уже предвещали будущего поэта. В первую очередь - безудержная и страстная "Молитва", написанная поэтессой в день семнад­цатилетия, 26 сентября 1909 года:

Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, сейчас, в начале дня! О, дай мне умереть, покуда Вся жизнь как книга для меня.

Ты мудрый, ты не скажешь строго: "Терпи, еще некончен срок". Ты сам мне подал — слишком много! Я жажду сразу - всех дорог!

Люблю и крест, и шелк, и каски,

Моя душа мгновений след...

Ты дал мне детство — лучше сказки

И дай мне смерть — в семнадцать лет!

Нет, она вовсе не хотела умереть в тот момент, ког­да писала эти строки; они — лишь поэтический прием. Марина Цветаева была очень жизнестойким челове­ком ("Меня хватит еще на 150 миллионов жизней!"). В стихотворении "Молитва" звучит скрытое обещание жить и творить: "Я жажду... всех дорог!" Они появятся во множестве - разнообразные дороги цветаевского творче­ства.

В стихах "Вечернего альбома" рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала недет­ская сила, которая пробивала себе путь сквозь оболочку днев­ника московской гимназистки. В стихотворении "В Люксембургском саду", с грустью наблюдая играющих детей и их счастливых матерей, она завидует им: "Весь мир у тебя", а в конце заявляет:

Я женщин люблю, что в бою не робели, Умевших и шпагу держать, и копье, -Но знаю, что только в плену колыбели Обычное —женское — счастье мое!

В "Вечернем альбоме" Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к дорогим ее сердцу людям, в первую очередь, к маме и сестре. Завершается он стихотворением "Еще мо­литва", где цветаевская героиня молит создателя послать ей простую земную любовь.

В лучших стихотворениях первой книги уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конф­ликта между "землей" и "небом", между страстью и идеаль­ной любовью, между сиюминутным и вечным, конфликта быта и бытия.

Вслед за "Вечерним альбомом" появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: "Волшебный фонарь" (1912 г.) и "Из двух книг" (1913 г.) — оба под маркой издательства "Оле-Лукойе", домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой, за которого в 1912 году она выйдет замуж. В это время Цветаева — "великолепная и победоносная" — жила уже очень напряженной душевной жизнью.

К тому времени Цветаева уже хорошо знала себе цену как поэту: "В своих стихах я уверена непоколебимо", — записала она в своем дневнике в 1914 году.

Жизнелюбие поэтессы воплощалось прежде всего в любви к России и к русской речи. Цветаева очень любила город, в котором родилась; Москвеона посвятила много стихов:

Над городом, отвергнутым Петром, Перекатился колокольный гром.

Гремучий опрокинулсяприбой Над женщиной, отвергнутой тобой. Царю Петру, и вам,о царь, хвала! Но выше вас, цари: колокола.

Пока они гремят из синевы — Неоспоримопервенство Москвы.

— И целых сорок сороков церквей Смеются над гордынею царей!

Сначала была Москва, родившаяся под пером юного поэта. Во главе всего и вся царил, конечно, отчий "волшеб­ный" дом в Трехпрудном переулке:

Высыхали в небе изумрудном

Капли звезд и пели петухи.

Это было в доме старом, доме чудном...

Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном,

Превратившийся теперь в стихи.

Таким он предстал в этом уцелевшем отрывке отроческого стихотворения. Мы знаем, что рядом с домом стоял тополь, который так и остался перед глазами поэта на всю жизнь:

Этот тополь! Под ним ютятся Наши детские вечера. Этот тополь среди акаций, Цвета пепла и серебра...

Позднее в поэзии Цветаевой появится герой, который пройдет сквозь годы ее творчества, изменяясь во второстепенном и оставаясь неизменным в главном: в своей слабости, нежности, зыбкости в чувствах. Лирическая героиня наделяется чертами кроткой богомольной женщины:

Пойду и встану в церкви И помолюсь угодникам О лебеде молоденьком.

В первые дни 1917 года в тетради Цветаевой появляются стихи, в которых слышатся перепевы старых мотивов, говорится о последнем часе нераскаявшейся, истомленной страстями лирической героини, в некоторых воспевается радость земного бытия и любви:

Мировое началось во мне кочевье: Это бродят по ночной земле — деревья, Это бродят золотым вином — грозди, Это странствуют из дома в дом — звезды,

Это реки начинают путь — вспять!

И мне хочется к тебе на грудь — спать.

Многие из своих стихов Цветаева посвящает поэ­там-современникам: Ахматовой, Блоку, Маяковскому, Эфрону.

...В певучем граде моем купола горят,

И Спаса светлого славит слепец бродячий...

И я дарю тебе свой колокольный град, Ахматова!

И сердце свое в придачу.

Но все они были для нее лишь собратьями по перу. Творчество одного только Блока восприняла Цветаева как высоту недосягаемую, поистине поднебесную:

Зверю — берлога, Страннику — дорога, Мертвому — дроги. Каждому свое. Женщине — лукавить, Царю — править, Мне славить Имя твое.

Марина Цветаева пишет не только стихи, но и прозу. Проза Цветаевой тесно связана с ее поэзией. В ней, как и в стихах, важен был не только смысл, но и звучание, ритмика, гармония частей. Она писала: "Проза поэта — другая работа, чем проза прозаика, в ней единица усилия — не фраза, а слово, и даже часто — мое".

В отличие от поэтических произведений, где она искала емкость и локальность выражения, в прозе любила распространить, пояснить мысль, повторить ее на разные лады, дать слово в его синонимах.

Проза Цветаевой создает впечатление большой масштаб­ности, весомости, значительности. Мелочи как таковые у Цве­таевой просто перестают существовать, люди, события, факты

— всегда объемны. Цветаева обладала даром точно и метко рассказать о своем времени.

Вскоре свершилась Октябрьская революция, которую Марина Цветаева не приняла и не поняла. Казалось бы, именно она с бунтарской натурой своего человеческого и поэтическо­го характера могла обрести в революции источник творческого воодушевления. Пусть она не сумела бы понять правильно революцию, ее цели и задачи, но она должна была ощутить ее как могучую и безграничную стихию.

В литературном мире Цветаева по-прежнему держалась особняком. В мае 1922 года со своей дочерью она уезжает за границу.

В первые годы эмиграции Цветаева активно участвует в русской культурной жизни. Но год от года по разным причи­нам оказывается все в большей изоляции. Новаторство ее поэзии не получило должной оценки эмигрантской критики. Более охотно издатели брали ее прозу. Цветаева публикует небольшие рассказы (как на русском, так и на французском языке), воспоминания о поэтах-современниках (Волошине, Брюсове, Бальмонте, Кузмине, Маяковском, Пастернаке), лите­ратурно-критические статьи.

Решительно отказавшись от своих былых иллюзий, она ничего уже не оплакивала и не предавалась никаким умили­тельным воспоминаниям о том, что ушло в прошлое. В ее стихах зазвучали совсем иные ноты:

Берегитесь могил: Голодней блудниц! Мертвый был и сенил: Берегитесь гробниц! От вчерашних правд В доме смрад и хлам. Даже самый прах Подари ветрам!

Вокруг Цветаевой все теснее смыкалась глухая сте­на одиночества. Ей некому прочесть, некого спросить, не с кем порадоваться. В таких лишениях, в такой изоляции она героически работала как поэт, работала не покладая рук.

Самое ценное, самое несомненное в зрелом творчестве Цве­таевой — ее неугасимая ненависть к "бархотной сытости" и всякой пошлости. В ее дальнейшем творчестве все более крепнут сатирические ноты. В то же время в Цветаевой все более растет и укрепляется живой интерес к тому, что происходит на покинутой Родине. "Родина не есть услов­ность территории, а принадлежность памяти и крови, — писа­ла она. — Не быть в России, забыть Россию — может боять­ся только тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри — тот теряет ее лишь вместе с жизнью". С течением времени понятие "Родина" для нее наполняется новым содержанием. Поэтесса начинает понимать размах русской революции ("ла­вина из лавин"), она начинает чутко прислушиваться к "но­вому звучанию воздуха".

Тоска по России проявляется в таких лирических стихотворениях как "Рассвет на рельсах", "Лучина", "Рус­ской ржи от меня поклон...", "О неподатливый язык...", сплетается с думой о новой Родине, которую она еще не видела и не знает, — о Советском Союзе, о его жизни, культуре и поэзии.

К 30-м годам Марина Цветаева совершенно ясно осоз­нала рубеж, отделивший ее от белой эмиграции. Важное значение для понимания позиции Цветаевой, которую она заняла к 30-м годам, имеет цикл стихов к сыну. Здесь она говорит о Советском Союзе, как о новом мире новых людей, как о стране совершенно особого склада и особой судь­бы, неудержимо рвущейся вперед — в будущее и в само мироздание —"на Марс".

Ни к городу и ни к селу — Езжай, мой сын, в свою страну,— В край — всем краям наоборот! Куда назад идти — вперед Идти, особенно — тебе, Руси не видывавшее.

Нести в трясущихся горстях: "Русь— этот прах, чти этот прах!"

От неиспытанных утрат -Иди - куда глаза глядят!

Нас родина не позовет!

Езжай, мой сын, домой - вперед -

В свой край, в свой век, в свой час — от нас —

В Россию - вам, в Россию - масс,

В наш-час - страну! в сейчас - страну!

В на-Марс - страну! в без-нас страну/

Русь для Цветаевой - достояние предков, Россия - не более как горестное воспоминание "отцов", которые потеряли родину, и у которых нет надежды обрести ее вновь, а "детям" остается один путь — домой, на единственную родину, в СССР. Столь же твердо Цветаева смотрела и на свое будущее.

Личная драма поэтессы переплеталась с трагедией века. Она увидела звериный оскал фашизма и успела проклясть его. Последнее, что Цветаева надисала в эмиграции, - цикл гневных антифашистских стихов о растоптанной Чехослова­кии, которую она нежно и преданно любила. Это поистине "плач гнева и любви", Цветаева теряла уже надежду — спаси­тельную веру в жизнь. Эти стихи ее — как крик живой, но истерзанной души:

О, черная гора, Затмившая весь свет! • Пора — пора — пора Творцу вернуть билет.

Отказываюсь — быть В бедламе — нелюдей, Отказываюсь — жить С волками площадей.

На этой ноте отчаяния оборвалось творчество Цветаевой, Дальше осталось просто человеческое существование. И то­го - в обрез.

В 1939 году Цветаева возвращается на родину. Тяжело ей дались эти семнадцать лет на чужбине. Она мечтала вернуться в Россию "желанным и жданным гостем". Но так не получи­лось. Муж и дочь подверглись необоснованным репрессиям. Цветаева поселилась в Москве, готовила сборник стихотворений. Но тут грянула война. Превратности эвакуа­ции забросили Цветаеву сначала в Чистополь, а затем в Ела-бугу. Тут-то ее и настигло одиночество, о котором она с та­ким глубоким чувством сказала в своих стихах. Измучен­ная, потерявшая веру, 31 августа 1941 года Марина Иванов­на Цветаева покончила жизнь самоубийством. Могила ее затерялась. Долго пришлось ожидать и исполнения ее юно­шеского пророчества, что ее стихам, "как драгоценным винам, настанет свой черед".

Марину Цветаеву-поэта не спутаешь ни с кем другим. Ее стихи можно безошибочно узнать — по особому рас­певу, неповторимым ритмам, по общей интонации. С юно­шеских лет уже начало сказываться стремление к афористической четкости и завершенности. Марина Цвета­ева хотела быть разнообразной, она искала в поэзии различные пути.

Марина Цветаева — большой поэт, и вклад ее в культуру русского стиха XX века значителен. Среди созданного Цвета­евой кроме лирики — семнадцать поэм, восемь стихотворных драм, автобиографическая, мемуарная, историко-литературная и философско-критическая проза.

"Цветаева — звезда первой величины. Кощунство кощунств — относиться к звезде как к источнику света, энергии или источнику полезных ископаемых. Звезды — это всколыхаю-щая духовный мир человека тревога, импульс и очищение раздумий о бесконечности, которая нам непостижима..." — так отозвался о творчестве Цветаевой поэт Латвии О. Вицие-тис. Мне кажется, что время увидело Марину Цветаеву, при­знало ее нужной и позвало. Она пришла уверенно, ее позвал ее час, ее настоящий час.

Інформація
Відвідувачі, Ви також можете залишити коментар до даного матеріалу
 Залишити коментар
Схожі матеріали:
Меню
Авторизація
Архів матеріалів
Популярні матеріали
Яндекс.Метрика





загрузка...